Монокль. Разговор в приятной, дружелюбной обстановке.

нмв тут еще надо учитывать требование матрицы к перпендикулярности падения лучей по всему полю, что на монокле принципиально недостижимо, поэтому и картинка по сравнению с пленкой разная, и поэтому полноразмерная матрица, возможно, то же не панацея.

Раз уж выдалась такая редкая возможность – в дружелюбной обстановке побеседовать с умными людьми, то, надеюсь, пылкая юность снисходительно и терпеливо воспримет старческое многословие, упомяну многое. И не за один раз. Вот начинаю.

Часть I.
Пленка. Монокль на малоформатной камере.

Первородный грех фотографии – это вовсе не есть нечто мистическое, тем более нечто малонравственное, но (всего лишь) S-образный химически визуализируемый ответ фотографического слоя на световое воздействие. Если для широкого (и уж, тем более, для контактного) негатива это не есть такая уж проблема, то для узкого негатива это просто конец света: в результате дважды нелинейного преобразования (негатив-позитив) крайние области (света и тени) претерпевают катастрофические изменения, конечное изображение съеживается в неширокую область средних плотностей при грязных светах и провальных тенях; при некачественных фотоматериалах ситуация воспринимается как некоторое родовое проклятие. Поэтому, наверное, правильнее было бы говорить о первородном грехе узкопленочной фотографии. Тем не менее, коль скоро проклятие обнаружилось, серъезные люди задумались, как с этим справиться.

1. Отказаться от узкопленочгного негатива; Судек, хоть и с одной рукой, всю сознательную фотографическую жизнь работал с контактом. То же и Ансель Адамс.

2. Игнорировать проклятие. Действительно, в некоторых случаях (фотографии Капы в Нормандии, 1944г.) само существование картинки важнее всего остального. Этим путем смело пошли многие. Наверное, для современников авангардная новизна картинок Родченко превышала все недостатки. Но сейчас – вспоминаю свою реакцию на оригиналы Родченко: «жалкое зрелище, душераздирающее зрелище» (кстати, здесь мое мнение совпадает с мнением «многих, судей решительных и строгих», например, Юрия Элизаровича). Также и с другими. Аналогичное впечатление произвели оригиналы Хельмута Ньютона.

3. Попытаться каким-то образом получить приемлемое изображение. Прежде всего, это – фотографика. Само существование фотографики как всемирного явления – наилучшее доказательство того, что все, о чем тут разговаривается – не досужие измышления, но реально существующие последствия родового проклятия. На самом деле, по своей сущности, фотографика – это не столько метод преодоления проклятия, сколько способ массового самоубийства отчаявшихся в надежде на лучшее, бедных, несчастных фотографов.

К счастью, метод существовал, и метод, как ни покажется странным, универсальный. Действительно, если нельзя сохранить весь диапазон, есть смысл, игнорируя крайние участки, сосредоточиться на средней части. Вот, например, лет 12 назад купил компутеровые пластиковые колонки Targa за 15USD, прекрасные средние при полном отсутствии высоких и басов. С тех пор и у других наблюдал, и сам неоднократно покупал за 150-200USD, и в дереве, и с наворотами, а и близко в подметки не годятся.

Первой такой чрезвычайно успешной попыткой стала Система Валерия Лобко. Да, приходилось отказаться от самых светлых-темных, но оно стоило того. В идеале фотографическое изображение представляет собой пространство монотонного непрерывного изменения оптической плотности от абсолютно белого до абсолютно черного. В Системе Валерия Лобко конечное непрерывное фотографическое изображение трансформировалось в огромное количество крошечных дискретных областей (в идеале – точек). Несколько напоминает типографский метод, но используемый несравненно более тонко и изысканно, что позволяло с высокой точностью дозировать микроконтраст изображения. Не знаю, как сейчас, давно не видел, но тогда визуальный эффект картинок Валерия Лобко был ну...прямо...даже..., в общем, очень сильный.

Метод монокля, наиболее виртуозно реализованный Георгием Колосовым, идентичен в принципе, но прямо противоположен по реализации. Также, как и в Системе Валерия Лобко, отказываются от бело-черного, но, за счет обобщающего действия монокля, убираются излишние детали, конечное изображение представляет собой пространство, где непрерывная шкала полутонов не только нигде не терпит разрыва, но и отсутствуют сколь-нибудь заметные экстремумы.

(к слову, в своем конечном выражении и Система Валерия Лобко, и метод Георгия Колосова являются сугубо авторскими; попытки следовать в том же направлении не приводят к удовлетворительным результатам; см., например, картинки последователей Колосова (постоянно проводит мастер-классы), их много, в частности, http://hiero.ru/Sever/Litsa, но это к слову)

Принципиально важно то, что монокль используется как формотворческий элемент; то, что при этом могут появляться любопытные и занимательные эффекты, не суть важно. Если посмотреть работы Колосова (http://www.mdf.ru/search/authors/kolosov/), так и не слишком он на эффект работает.

Еще раз повторюсь. Принципиально важна именно формотворческая роль монокля. И здесь монокль был равный среди прочих методов формотворчества, то бишь, избавления от родового проклятия. «Их интересы не конкурировали», как сказал бы The Godfather.

И все было хорошо, они жили долго и счастливо, и умерли в один день.

Часть II.
Монокль и цифра. Типа философические размышления.

С приходом цифры идилия ушла. Оно и понятно. Пленка оказывала сильнейшее противодействие автору. Авторы вынуждены были прибегать к сильнодействующим формотворческим методам, чтобы заявить о своем авторстве. И все эти сильнодействующие формотворческие методы были равноправными, их интересы не конкурировали, на этом фоне монокль был «dominus et deus», как говорили римляне незадолго до несчастливого конца своей империи.

Но цифра – это совсем другое. Помню, году этак в 2004 говорили с Сергеем Ковалевым, до этого долго не общались, а тут буквально слово в слово, потому и запомнилось: дескать, пленка, это как в стену уперся, или бросай, или делай, что уже не одну тысячу раз делал, а цифра, это что-то особенного.

Цифра по своей природе не оказывает сопротивления автору, цифра по своей природе предлагает многочисленные и разнообразные методы формотворчества, причем, все они конкурируют.

Вот здесь-то и кроется серьезная проблема и большой вопрос. Сможет ли монокль и на цифре сохранить свои формотворческие потенции? Если да, то в какой степени монокль окажется конкурентоспособным в сравнении с другими методами, особенно если учесть, что их интересы конкурируют? Не получится ли, что монокль из могучего творца превратиться в розничного раздавателя дешевых эффектов?

Вопросов весьма немало. Проблема в том, что теоретически обсуждать их большого смысла и не очень. Вот появятся картинки, тогда и пообсуждать пожалуйста.

Что бросается в глаза сразу и что объяснить мне затруднительно:

1. Чрезвычайно мощный синий, особенно если хоть немного против света; на некоторых пленках похожее бывало (хотя и не так интенсивно), но только если прямо против света.

2. На пленке монокль выдавал яркие чистые цвета. На цифре цвета мутные, грязные. В конце концов приходится переводить в ч/б.

3. На цифре катастрофическое падение микроконтраста, изображение мутнотуманное. На пленке конечное изображение было объемным, выпуклорельефным. На цифре изображение плоское, и выглядит как примитивный blur «по Гарусу» (шутка, опять-таки, Ковалев придумал, ох он и шутник).

4. На пленке по матовому стеклу фотоаппарата хорошо читался и предсказывался конечный эффект, виделось именно то, что и получалось в конечном изображении. На цифре в видоискателе (речь идет только о зеркальных камерах по умолчанию), т.е., на том же матовом стекле, даже и близко ничего похожего на конечный результат.

5. На пленке изменяя диафрагму монокля удавалось плавно менять характер конечного изображения; вполне реально было изменять диафрагму на 2-3 ступени без принципиального изменения характера изображения. На цифре с каждой ступенью диафрагмы изображение как будто разными объективами.

Первое впечатление от монокля на цифре – ниже среднего. На пленке все получалось буквально автоматически и с самыми разными линзами. Цифра, похоже, именно моноклю оказывает значительное сопротивление.

С одной стороны, оно и не очень то хотелось. Несколько лет работы с цифрой убедили, что не такой уж я верноподданноубежденный сторонник монокля, цифра имеет свои достойные методы работы с изображением. Но, с другой стороны, а чем черт не шутит, на пленке очень уж заманчиво получалось.